- Да? - вдумчиво произнес Ставрогин. - Надо будет проверить... Но изящный опус, не правда ли?.. Михаил! - вдруг сказал он. - Сбегай ко мне, на столе большая тетрадь, принеси.

Фотограф, к этому времени затолкавший зеленый платок поглубже в карман, чтобы уменьшить свое сходство со светофором, кинулся к выходу.

- Поставьте инструмент, Василий Степанович. Я очень и очень рад был увидеть профессиональное исполнение. Что же касается присланного вам вознаграждения...

- Да, - заинтересовался трубач и опустил баян на пол.

- Наш инструмент как бы переводит произведения музыки на язык живописи. И наоборот. Разумеется, этот перевод неполон: машина не рисует картин и не пишет симфоний... Скажите: задача, опубликованная в областной газете, ваше единственное шахматное сочинение?

- Задача? - опешил артист. - Не сочинял я задачи...

- То есть... простите?.. В редакции сообщили именно ваш адрес.

- Не знаю.

Ставрогин перестал приятно улыбаться. Помолчав, он сообщил с сожалением:

- Увы, Василий Степанович. В таком случае вознаграждение выплачено неправильно.

Трубач открыл рот. Некоторое время он сидел так, потом забормотал:

- Как неправильно?.. Что "увы"?! - голос его окреп. - Почему неправильно?! При чем тут задача??! - Он встал. - Такие деньжищи неправильно?! Я тебе дам, "увы"! Ксилофонист! - неизвестно почему обругал Ставрогина Василий Степанович.

- Успокойтесь, - холодно произнес инженер. - Давайте разберемся!

- Давайте! - согласился разгорячившийся музыкант. - Разберемся!

- Садитесь... Сядьте!

Оркестрант с размаху сел.

- Я разрабатывал универсальный станок, - начал Борис Вадимович. - Никак не вывязывался узел, подающий заготовку после токарной обработки к фрезе. Мне попалась шахматная задача, положение фигур в которой копирует схему станка.